Форум » Flashback » Назад в будущее » Ответить

Назад в будущее

Зена: 1. Кто будет участвовать: Ливия, Антоний 2. Краткое описание: Никогда и ничего не просите, особенно у тех кто сильнее вас. А если уж все-таки просите, то четко формулируйте свои желания, иначе вы рискуете получить совсем не то, что хотели. После разгрома у мыса Акциума, Марк Антоний был готов продать душу любому, кто бы ею заинтересовался, за возможность вернуться в прошлое и все изменить. Но услышавший его Крон-Временщик не то весьма своеобразно интерпретировал его просьбу, не то просто решил пошутить. Вместо прошлого Крон перенес его в будущее, на двадцать лет вперед.

Ответов - 19

Антоний: Светало. Ночной туман постепенно рассеивался, открывая взгляду безразличное серое море. То тут, то там виднелись остовы догорающих кораблей, и Антоний знал, что если как следует приглядеться, то можно будет разглядеть, как далеко внизу волны выбрасывают на узкую полоску каменистого пляжа обломки мачт и тела погибших. Приглядываться не хотелось. Усталость небесным сводом легла на плечи, словно эта долгая ночь выжала его досуха, полностью лишив остатков силы и воли. Пожалуй, так оно и было. Он проиграл. Он с самого начала понимал, что рискует, но ему везло и он поставил на карту все… И проиграл. А все потому, что поверил женщине, которую почти полюбил… Чьи-то шаги прошелестели за спиной, смутно знакомый голос позвал его по имени. Антоний даже не повернул головы. Ему было все равно. Кто-то коснулся его руки, пытаясь привлечь внимание, и он раздраженно дернул плечом, пытаясь избавиться от чужого прикосновения. И тут же пожалел об этом; вспышка боли прошила позвоночник, что-то горячее потекло по спине. - Марк Антоний… Генерал! - Что? - Вам нужен врач. Он все-таки повернул голову, смерил взглядом стоявшего перед ним легионера. Антоний его, определенно, знал и знал хорошо, но ему почему-то никак не удавалось вспомнить его имя, и это было странно, ведь у него всегда была хорошая память на лица… - Мне ничего не нужно. Уходи. Солдат переступил с ноги на ногу, но исполнять приказ не спешил. На его лице и в глазах отчетливо читался вопрос, который он не смел задать вслух. - Все кончено. Возвращайся домой. - Но… - Это приказ. Свободен! Наверное, сыграли свою роль прорезавшиеся в голосе повелительные нотки; солдат все-таки подчинился и ушел, отсалютовав ему на прощание. Антоний долго смотрел ему вслед, потом тихо вздохнул и начал расстегивать кольчугу. Пальцы почему-то соскальзывали с застежек, и тогда он достал из ножен свой меч и просто разрезал ремни один за другим. Все равно доспехи ему больше не понадобятся. Избавившись от кольчуги, он бросил ее на землю, несколько долгих секунд просто разглядывал свой клинок. Потом медленно повернул его острием к себе, взялся за рукоять обеими руками. Выдохнул. Все просто, если повезет, достаточно будет одного удара. Он уйдет из жизни сам, достойно, от собственной руки, как это принято среди его соотечественников. И может быть потом, позже, кто-нибудь придумает красивую сказку о его жизни и смерти… Острие клинка кольнуло живот, по спине пробежал холодок. Он знал, что поступает правильно, но руки дрожали. Наверное, это просто усталость и раны. Секунда, другая… Миг превратился в вечность, время застыло, растянулось… И вновь рвануло вперед, когда он с силой вонзил клинок в землю у себя под ногами. Он не смог. Знал, что должен, что это было бы для него лучшим выходом, что в этой жизни его больше не ждет ничего хорошего, что ему некуда возвращаться, некуда и незачем, но все равно не смог. Марк Антоний слишком любил жизнь, чтобы уйти вот так, по собственной воле. Подчиняясь внезапному порыву, он опустился на одно колено, сжал ладонями рукоять меча. Он никогда не был по-настоящему набожен, никогда всерьез не взывал к богам и никогда никого ни о чем не просил, но сейчас слова сами рождались в сердце и как птицы рвались на волю. Он взывал к ушедшему из мира Владыке Времени, такому же изгнаннику, как и он сам, что когда-то правил этим миром, а потом пал, побежденный своими же сыновьями. Пал, но не умер, ведь боги бессмертны и не уходят из мира, пока в них верят, а Антоний верил в тот миг всей душою, всем сердцем. И, кажется, был услышан. Рассеявшийся, было, туман вновь сгустился вокруг, окутал его белым коконом. Мир исчез, растаял в этом тумане, остался только невидимый собеседник и идущие от сердца слова… А когда туман рассеялся, море, так жестоко разбившее все его надежды, исчезло. Над головой ярко светило солнце, а под ногами была мягкая зеленая трава. Антоний медленно поднялся на ноги, мимолетно отметив, как легко далось ему это движения. Усталость и боль ушли, рассеялись вместе с туманом, вместе с осколками прежней жизни. Он наклонился, выдернул из земли свой меч, поднял доспехи. Разрезанные ремни вновь были целы. Антоний рассмеялся. Настроение неудержимо ползло вверх, он чувствовал, будто заново родился, и в каком-то смысле так оно и было. Конечно, потом за эту сделку придется платить, но какое это будет иметь значение, если ему все-таки удастся, пусть и со второй попытки, совершить задуманное? Он оглянулся. За спиной темнел лес, впереди виднелась какая-то деревня. Там наверняка есть люди, и он сможет выяснить, в какую именно точку времени и пространства забросил его Крон. Он сориентируется, и на этот раз не совершит прежних ошибок. Теперь он будет умнее, ведь он уже знает наверняка, к каким последствиям могут привести его решения и действия…

Livia: С десяток ярко-красных палаток возвышались на зеленом холме, воткнутые в землю по всему периметру знамена с вышитым величественным гербом развивались по ветру, а посередине всего временного поселения римской армии стоял высокий шатер из дорогой ткани ни в чем не уступавший легендарному персидскому шелку. Около входа в шатер стояли два охранника в тяжелых железных доспехах и в высоких шлемах, они шепотом, чтобы хозяйка шатра ненароком не услышала, переговаривались, жалуясь друг другу о тяготах военной службы. - А Фурия наша замыслила опять что-то грандиозное. Ох, чует сердце, долго мы еще в Рим не вернемся - первый солдат тяжело вздохнул и посмотрел вверх на палящее солнце. Его брат по несчастью, на вид более старый и с едва заметным из-за большого шлема, шрамом на щеке, с хитрой улыбкой погрозил пальцем. - Ты брат аккуратнее со словами. Чемпионка вчера только изгнала одного молодца, заикнувшегося о перерыве. Так говорят, что ночью слышали крики, будто на части в лесу звери его рвали. Так что с нашей Римской Гадиной лучше… - но тут воин резко замолчал, ткани застилавшие вход в шатер распахнулись, и появилась та самая Фурия - Дочь Рима. Она повернулась к старому солдату со своей фирменной улыбкой, на первый взгляд казавшейся весьма дружелюбной, но лишь единицы знали настоящее коварство и беспощадность скрывавшееся за милым лицом Чемпионки. Воин заметно побледнел и, не в силах вымолвить ни слова, ожидал приговора начальницы. Но толи настроение у Ливии сегодня было приподнято или, же вид испуганного солдата лишь повеселил ее, так или иначе, Дочь Рима взмахнула рукой, в направлении деревни располагавшейся совсем рядом за бугром и отдала приказ дрожащим далеко не от холода солдатам. - Поднимайте отряды, прямо сейчас начнем наступление на лживых последователей Элая, скрывающихся под масками крестьян. Надо отдать должное организованности римской армии – уже через несколько мгновений все воины, за исключением счастливчиков оставшихся сторожить палатки с припасами, выстроились перед Ливией и, дождавшись приказа, в полной готовности двинулись тесными рядами на поселение. Сама Дочь Рима проводила свои отряды глазами до поселения и как только из деревушки послышались звуки горнов, возвещавших о начале кровопролития, она вскочила на верного породистого скакуна и вмиг домчалась до центра обреченного поселения. Ей нравилось всегда появляться в разгар схватки, а не со всеми начинать атаку. Перекувырнувшись в воздухе, она спрыгнула с коня и как только ее ноги коснулись земли, сразу же вынула гладиус из ножен, начиная очередное кровопролитное веселье. Крики людей, звон оружия и горящие здания - верный признак того, что легендарная чемпионка захватила силой еще один населенный пункт Римской Империи. Во славу Октавиана, процветания Империи и непобедимой Чемпионки! – боевые кличи слышались с разных сторон, подвергая в ужас всех врагов, которые одновременно были и простыми жителями Римского государства.

Антоний: Спокойствие и умиротворенность, царившие в этой, пока еще неизвестной точке времени и пространства, оказались иллюзией, которая очень быстро была грубо разрушена. Над деревней поднимался черный дым. Пожар, который, никто и не думал тушить. Местным жителям было явно не до того… Приблизившись, Марк Антоний отчетливо различил до боли знакомую музыку боя; звон клинков, крики людей – боевые кличи и предсмертные вопли, конское ржание. Остановившись на окраине деревни, в тени одного из домов с заколоченной дверью и ставнями, куда еще не дошел пожар, Антоний внимательно наблюдал за происходящим, машинально стиснув рукоять меча. Вмешиваться, не разобравшись в ситуации, он не собирался. А посмотреть было на что. Римский легион всей своей мощью обрушился на деревню, явно намереваясь вырезать здесь всех до единого. Причины происходящего Антоний, разумеется, знать не мог, но в их существование не сомневался. Римская армия порой действовала очень жестко, он знал это как никто другой, но никогда не нападала без повода. В самом центре кровавого смерча он заметил хрупкую фигурку. Девушка. Молодая, высокая, в доспехах и военном алом плаще, она убивала направо и налево, словно Эриния или Энио, верная спутница бога войны, по мимолетному капризу решившая показаться на глаза смертным. Антоний удивленно присвистнул, потер глаза тыльной стороной ладони, почти ожидая, что морок рассеется. Но девушка и не думала исчезать; она продолжала методично убивать всех, кому не повезло оказаться в пределах досягаемости. Крестьяне с отчаянием обреченных продолжали сопротивляться, даже пытались нападать, но силы были явно не равны. Внезапно один из них, невысокий юноша, почти мальчик, просто бросил оружие к ее ногам и, повернувшись спиной, бросился бежать. И едва не сбил его с ног; увлекшись происходящим, Антоний забыл об осторожности и вышел из тени. - Пожалуйста, пощадите! – на чистейшей латыни взмолился он. От неожиданности Антоний выпустил мальчишку, которого чисто машинально схватил за плечи, пытаясь удержать равновесие. До сих пор он был уверен, что это деревня варваров, но моливший его о милосердии мальчик был римлянином, таким же, как и он сам. Они все здесь были римлянами… По-прежнему ничего не понимая, Антоний уже совсем другим взглядом окинул «поле битвы». Потом перевел взгляд на девушку в доспехах; похоже, она заметила, как сбежал тот юноша, ее несостоявшаяся жертва, и что он его отпустил.

Livia: Армия непобедимой Чемпионки с каждой минутой усиливала давление на жителей деревушки, а те в свою очередь, с отчаянием, пытались избежать кары Имперского отряда. Они испуганно уносили свои ноги из деревни, оставляя свои дома на сьедение пламени. Нашлись и смельчаки пытавшиеся оказать сопротивление Ливии, но все их мужественные порывы разбивались о заточенные клинки легионеров и жестокость их молодой предводительницы. Вот, после удачного выпада Дочери Рима, еще два окровавленных тела упали замертво на сухую от недостатка дождей землю. Женщины подхватитв детей на руки со слезами смотрят на убийство их мужей и братьев.Ливия не щадит никого, кто осмеливался заявить о вере Элая, будь то иноземец или благородный римлянин, женщина или старик, всех будет ждать суровая кара и яркая месть. Один мальчишка, у которого еще и усики едва пробились и опушились, с кровью в глазах кинулся на воина занесшего меч над телом его уже глубоко раненого отца. Маленький ножик сверкнул в руке у мальчика и воин резко закричал от боли пронесшейся по всему телу. Сверкающий клинок юноши вошел глубоко до самой рукоятки в плечо легионера, заставив его отвлечься от раненого и выронить от неожиданности занесенный меч, который отважный мальчик тут же поднял. Но рана нанесенная мальчиком была далеко не смертельной и только смогла заставить воина окончательно разозлиться и рассвирепеть. Ах ты маленький гаденыш! - с криком злобы безоружный мужчина попытался схватить мальчишку и заставить его страдать за каждую пролитую каплю легионерской крови. Но не тут то было! Юноша оказался не из робкого десятка, а адреналин и ненависть к атакующей армии, заставляли его совершать необычайно отважные поступки. Он впервые держа дрожащими руками гладиус сумел не только избежать пленения и скорой кончины, но и даже поразить легионера в ногу, отчего тот рухнул вниз всей массой своего тела и доспехов. Казалось бы небольшая победа за собственную жизнь и неприкосновенность отца одержана. Но боги сегодня были определенно на стороне Чемпионки. Сама Ливия легко расправивишись с остальными нападавшими заметила эту картину. Ухмыльнувшись расхлябанности собственных подчиненных она молниеносно приблизилась к мальчишке и сильно пнула его ногой в спину, юноша пошатнувшись упал на колени. - Ты знаешь что за сопротивление римской армии наказание- смерть? Неожиданно раненый отец мальчика встал и собрав последние силы встал на пути у Ливии. Он практически умолял сохранить жизнь его единственному сыну и со слезами на глазах предлагал взамен отправить его старую душу Аиду в подземное царство. Дочь Рима лишь улыбнулась и покачала головой, она презирала все эти расчувствования, ведь сама росла без родителей, под опекой императора и всемогущего Бога Войны. Смертоносный гладиус промелькнул в воздухе, беззвучно вошел в плоть и старик отец отправился к прародителям. Мальчик испуганно вскрикнул и бросив гладиус на землю умчался прочь. Ливия заметила, что незнакомый ей человек в доспехах, явно не из ее отряда, схватил мальчонку, но затем благородно отпустил. Армия Чемпионки расправлялась с последними остатками непокорных крестьян и девушка немедленно направилась к незнакомому мужчине. Она тут же отметила его величественную осанку и благородный римский профиль, да и внешность была далеко не заурядная,этот мужчина никак не могу принадлежать к остальному сброду в деревне. Обнажив меч Ливия заинтересованно обратилась к нему. - Кто вы? Этот мальчик является врагом империи и должен был умереть! И безусловно все равно умрет, люди имеют особенность мстить врагам, а значит мальчишка вернется через несколько лет. Ливия невольно представила эти мальчишеские глаза пропитанные ненавистью, когда он уже станет сильным и могучим воином жившим каждый день только для того чтобы однажды перерезать ей горло. Как ни странно, но наличие еще одного врага только подстегивало девушку раз за разом тренировать и совершенствовать свои навыки. Хотя и смерть от руки кровного врага она считала высшей честью для тирана к коим она невольно относилась уже несколько наполненных кровью лет.

Антоний: В первый момент ему показалось, что он ослышался. Этот мальчик является врагом… чего? Рим республика уже четыре с лишним сотни лет, с тех пор как последний царь, Тарквиний Гордый, был с позором изгнан из города. Неужели Крон отправил его так далеко в пошлое? Но они же договорились! Крон не мог так с ним поступить… Или мог? Разумеется, мог. Для повелителя времени не может быть ничего невозможного, а его цели... Да что он, постой смертный, может знать о них? Проклятье, и что теперь делать? Антоний сделал глубокий вдох, пытаясь справиться с волной паники. «Успокойся. – мысленно сказал он самому себе. - Успокойся и хоть раз воспользуйся головой по прямому назначению. Может быть, все не так уж плохо…» Он оглянулся, на этот раз уже куда внимательней, приглядываясь к мелким деталям, что до сих пор воспринимал как должное. Штандарт хозяйничающего в деревне легиона был ему незнаком и никаких ассоциаций не вызывал. Но доспехи и оружие приближающихся легионеров не слишком отличались от его собственных. Разве что символика была другой… Антоний был слишком молод, чтобы помнить реформы Мария, но он знал историю своей страны. Четыреста лет назад оружие и доспехи солдат были не только другими, но и куда более разномастными. И язык, на котором они говорили тоже был другим, он же помнил с каким трудом всегда продирался сквозь архаичные письмена свитков, сохранившихся с тех времен… Нет, это не может быть Рим времен древних царей. Это невозможно. Это время не слишком отличается от его собственного, а значит… Вывод лежал на поверхности, но Антоний боялся облечь в слова эту догадку даже мысленно. Он мог ненавидеть и презирать ярых республиканцев вроде Брута и Кассия, но Рим, который он знал, был республикой. Что же должно было произойти, чтобы все так изменилось? Времени гадать не оставалось, девушка в доспехах (боги, с каких это пор женщины водят в бой легионы?) подошла совсем близко, а обнаженный клинок в ее руке явственно намекал, что она рассчитывает получить ответ на свой вопрос. А поскольку сила была на ее стороне, нарываться на неприятности было бы не слишком умно. - Я Марк… - тут он запнулся, внезапно сообразив, что если он прав в своих выводах, то называть свое имя не стоит. Он был объявлен вне закона задолго до битвы у Акциума. И если в этой реальности она все-таки произошла – то его, скорее всего, считают мертвым, и пусть оно так и остается, пока он не разберется, что здесь происходит. - Варрен, - после короткой паузы добавил он, назвав первое пришедшее на ум имя. – Что натворил этот мальчишка? В чем вообще были виновны эти люди?

Livia: Гроза Рима внимательно следила за каждый движением незнакомца, попробует сбежать или осмелится поднять оружие в сторону Ливии и расправа окажется быстрой и неминуемой. Еще никто не уходил от яростного клинка Дочери Рима, разве что этот мальчишка, бросившийся наутек несколько мгновений назад. Хотя фортуна была явно на стороне юнца, молодая воительница могла с легкостью приказать любому из своих подчиненных догнать беглеца и превратить в некое подобие плотского месива. А теперь от сбежавшего мальчишки Ливию отвлекал его спаситель, заинтриговывал Чемпионку с каждой секундой все больше, заставляя ее заметно нервничать и злиться. Воинские одеяния и гордая выправка человека явно бывавшего в боях приводила к единственному выводу, что этот мужчина ни кто иной как вражеский лазутчик или еще хуже дезертир, предавший свою Родину и императора. Ливия ожидала скорой схватки и была уже готова к ней, но статный мужчина поступил иначе, он словно находясь во власти своих размышлений, не сразу, же ответил на гневные речи Чемпионки, и слегка погодя назвал свое имя. Марк Варрен… по крайней мере ничего о нем не слышала. Называемый Марком Варреном заметно запнулся произнося своя имя, но горделивая воительница не обратила на это особого внимания, решив что мужчина слегка испуган от ее угрожающего и величественного вида. -Что натворил этот мальчишка? В чем вообще были виновны эти люди? Дочь Рима сделала несколько шагов, подойдя вплотную к загадочному воину, и соблюдая рамки приличия, убрала смертоносное оружие обратно в ножны, посчитав, что оно уже не понадобится, так как если бы Марк оказался врагом, то он явно не терял времени на бессмысленные расспросы. Да и признаться в округе давно ходили слухи о набегах и невероятной жестокости Чемпионки, а некоторые даже сочиняли байки, будто то бы эта Фурия обладала огненными крыльями и могла испепелить любого одним только взглядом. Значит он не здешний, дезертир тоже отпадает. Кто же ты такой, Марк Варрен? Ливия долго молчала, пристально осматривая мужчину, отвечать ему, Чемпионка вначале не хотела, но воинская выправка и властный профиль, которые с первого взгляда насторожили воительницу, теперь действовали на нее практически магически. Наконец, молодая воительница приняла решение ответить Марку с наибольшим почтением. - Он осмелился перечить Армии Римской Империи и лично мне – Ливии, Чемпионке Рима и Командующей Легионами его Величества Октавиана Августа Цезаря. Девушка всегда с излишней гордостью и пафосом произносила на людях свои звания и даже слегка задирала вверх к небу маленький носик. Выждав небольшую эффектную паузу, Дочь Рима продолжила – Жители деревни пошли по учению Элая, а этот шарлатан и его вера объявлены незаконными на всей территории Империи. Каждого нарушевшего закон, будет ждать кара за преступление. Злорадно улыбнувшись, Ливия посмотрела по сторонам, почти все воины, за исключением нескольких еще воевавших вне видимости Чемпионки на другой стороне поселения, уже расправились со своими жертвами. А с десяток, особо сопротивлявшихся окровавленных людей уже были связаны и готовы к предстоящему суду, который должен был пройти немедленно, прямо в центре деревни. Сказать по правде, обычно этот акт показной справедливости осуществлялся мгновенно, и Чемпионка просто лично хотела видеть в глазах побежденных этот огонек угасающей надежды. А затем либо приговаривала их к мучительной смерти на крестах под палящим солнцем, либо великодушно перерезала как грязных свиней на глазах у женщин и детей. Ливия оторвалась от созерцания разрушений, которые считала признаками своего нарастающего величия и непоколебимой власти и вернулась к разговору с Марком. - Что привело тебя, Варрен к наши края? Попробуем его разговорить, меч под рукой и убить если что всегда успеем.

Антоний: Девушка подошла к нему вплотную, и, хотя она и убрала свой меч в ножны, ему вдруг стало очень неуютно под ее взглядом, пристальным и изучающим. Запоздало Антоний начал понимать, что должен выглядеть в ее глазах весьма подозрительно. Появился из ниоткуда, вмешался в то, что его никоим образом не должно было касаться, да еще и задает странные вопросы… Да, на ее бы месте, Антоний сам себе бы не очень-то доверял. Нужно что-то быстро придумать, какое-нибудь убедительное вранье, объясняющее его присутствие здесь, но, как назло, ничего дельного в голову не приходило. Антонию банально не хватало информации, чтобы правдоподобно солгать. А правду говорить и вовсе нельзя. В лучшем случае ему просто не поверят и сочтут сумасшедшим, в худшем… О худшем даже думать не хотелось. Юстиция не признает сроков давности. Антоний так и не понял, пришла ли Ливия к какому-либо выводу на его счет, но она все-таки ответила на его вопрос, нарушив внезапно ставшую удушливой тишину. - Он осмелился перечить Армии Римской Империи и лично мне – Ливии, Чемпионке Рима и Командующей Легионами его Величества Октавиана Августа Цезаря. Его величество Октавиан Август Цезарь? На лице и в глазах Антония отразилась непередаваемая гамма чувств – удивление, недоверие, тут же сменившиеся презрением и отвращением. Этот мальчишка все-таки добился своего, заставив сенат признать завещание Цезаря. Вероятно силой, добровольно они бы на это не пошли. Октавиан пытался размахивать этой подделкой и перед его носом, но он на это не купился. Цезарь, которого он знал, никогда бы не написал подобного, а претензии этого наглого щенка Антония лишь раздражали. Он никогда не воспринимал Октавиана всерьез, и это было ошибкой. Теперь этот щенок встал во главе Рима… Боги, ну разве это справедливо? Справедливо, внезапно понял он. Все это произошло потому, что некому было его остановить. Кассия убил он сам. Брут, вероятно, тоже не пережил той ночи. Предательство египтян стоило им обоим слишком дорого… А он сам просто сбежал. Он надеялся вернуться и все переиграть, но Крон посмеялся над ним… Нельзя было ему верить... Если бы он остался, то этого бы не произошло. Но он сбежал, и его «смерть» развязала Октавиану руки… Слова Ливии о том, в чем была вина жителей этой злосчастной деревни, уже не произвели на него особого впечатления. Ни о каком Элае он никогда не слышал, наверное, тот появился уже после его «смерти». Пророк, шарлатан… Какая разница? Простые люди ему верили. Или, наверное, правильнее будет сказать, простые люди в него верили, и настолько, что были готовы умирать за эту веру. Возможно, стоит узнать о нем побольше, но не от Ливии. Ее позиция – это позиция Октавиана, и она кристально ясна. Уцелевшие жители деревни обречены, и он при всем желание ничем не может им помочь. Самому бы выкрутиться… - Что привело тебя, Варрен к наши края? Вопрос Ливии не застал его врасплох, чего-то подобного Антоний и ожидал. Пока она только спрашивала, но он не сомневался – Ливия прибегнет к силе при малейшем поводе с его стороны. А значит, он ей такого повода не даст. - Давний долг чести, который должен быть уплачен и незаконченное дело, которое должно быть завершено, - тщательно подбирая слова, ответил он, надеясь, что его голос прозвучит уверенно и твердо. – Ливия, я должен попасть в Рим и встретиться с Окта… С императором. У меня для него важные вести.

Livia: - Давний долг чести, который должен быть уплачен и незаконченное дело, которое должно быть завершено Надо отдать должное, мужчина говорил с непоколебимой уверенностью и отвечал вполне по делу, придав голосу твердость и даже долю добродушия. Но любопытство Ливии такой лаконичный ответ не утолил, а даже наоборот породил еще одну волну недоверия. Долгом чести обычно называли не что иное, как кровную месть, по крайней мере сама Чемпионка в этом предположении была вполне уверена. Хотя, можно с точностью сказать, что Ливия начала испытывать некоторое подобие уважения к стоящему перед ней мужчине, все-таки не каждый способен бесстрашно разговаривать с фавориткой императора и тем более говорить при ней о делах чести. – Ливия, я должен попасть в Рим и встретиться с Окта… С императором. У меня для него важные вести. Вторая часть ответа поразила Дочь Рима и заставила насторожиться. Упоминание об императоре вместе с незаконченным делом наталкивало на определенный вывод. Неужели, воин собирается свести давние счеты с ее любовником? Она прекрасно знала, что оскорбление или дело чести могут заставить любого человека пойти хоть на край света с желанием отомстить обидчику. С другой стороны, Марк запросто может оказаться полезным союзником, а стража в замке не допустит и мысли о покушении на жизнь драгоценного правителя. Преодолев минутное сомнение, Ливия задумчиво посмотрела по сторонам и, наконец, решившись, ответила. - Ладно, Марк Варрен я приведу тебя в Рим. Но император сам решит принимать ли тебя или нет. Девушка призывно свистнула и двое римских солдат в ту же минуту подошли ожидая нового приказа. - Двух лошадей сюда,живо! И пусть, пятеро воинов сопровождают нас в Рим, остальные остаются завершить дело! - Молодая воительница гневно взмахнула рукой в сторону повязанных крестьян.- Вы двое, остаетесь за главных. Никто не должен остаться в живых, проследите лично! Солдаты слегка поклонившись исчезли исполнять приказ, а яростная Чемпионка тем временем еще раз взглянула на Варрена. У них определенно еще будет время поговорить в пути, до того как ворота белоснежной и величественной столицы Империи предстанут перед глазами. Но что-то в этом новом знакомом заставляло ее невольно заинтересовываться. Словно Дочь Рима уже где-то видела этот горделивый взгляд и мужественный профиль. Тем временем солдаты подвели прекрасных породистых коней. Ливия оседлала своего жеребца и подождала, когда на второго залезет Марк. Улыбнувшись, она пустила животное в бег рысью и медленно, вместе с Варреном и сопровождающими, начала удаляться из поля зрения окровавленных жертв противо-элайской армии.

Антоний: Удивительно, но лгать не понадобилось; Ливия не стала расспрашивать его о подробностях, пока удовлетворившись его, так толком ничего и не объясняющими, словами. Несомненно, лишь временно. Антоний не сомневался, что они еще вернутся к этому разговору при первом же удобном или неудобном случае, и его это вполне устраивало. Ему удалось выиграть немного времени, и он постарается использовать его с умом и выяснить как можно больше об окружающем мире, так быстро и неожиданно изменившемся всего за пару часов. Точнее, это для него прошла лишь пара часов… А сколько времени прошло на самом деле ему еще предстоит выяснить. Вот только как спросить об этом, не вызывая еще больших подозрений, Антоний не знал. Он не доверял Ливии и видел, что она так же не доверяет ему. И в то же время эта ее готовность самолично сопровождать его в Рим говорила о многом… - Я буду тебе очень благодарен, - слегка склонив голову в легком поклоне, ответил он. И в самом деле, Ливия была совсем не обязана этого делать. Максимум на что он надеялся, это что она не станет чинить ему препятствий, ну и, быть может, выделит нескольких своих солдат ему в сопровождение. Но ее желание отправиться в Рим вместе с ним… Не то она доверяет ему куда меньше, чем пытается это показать (хотя, к чему такие сложности? сила и так сейчас на ее стороне), не то это всего лишь повод… Как бы то ни было, отказаться от такой чести он никак не может, значит, придется делать вид, что он принимает все за чистую монету. Ни к чему раньше времени демонстрировать недоверие… Тем временем солдаты подвели к ним лошадей. Антоний машинально потрепал по шее предложенного ему скакуна, мимолетно пожалев, что ему нечем его угостить, потом поставил ногу в стремя и одним легким, лучше любых слов выдающим опытного наездника движением, взлетел в седло. Сжал коленями бока коня, посылая его следом уже за перешедшим на рысь скакуном Ливии, позволил лошадям поравняться, благо дорога была достаточно широкой, чтобы позволить двум всадникам ехать бок о бок. - Как далеко отсюда до Рима? – некоторое время спустя, спросил Антоний. Его настораживало то, что по всему выходило, что они где-то неподалеку от города, максимум в нескольких днях пути, иначе Ливия не ставила бы так легко своих солдат, а он не узнавал окрестности. А должен был, он же вырос в Вечном Городе, и совсем еще мальчишкой изъездил всю округу вдоль и поперек. Не могло же все здесь так измениться… И, чтобы хоть как-то объяснить свою неосведомленность, поспешно добавил: - Признаться, я немного заблудился. Несколько дней назад на нас напали разбойники, и мои люди полегли все до единого. Мне повезло чуть больше, но… Я сбился с пути. Похоже, я слишком давно не был дома.

Livia: Молодая воительница ожидала, что ее новый знакомый сам начнет разговор. Пока что особого доверия ко всем словам произнесенным Марком, она не испытывала, но какое то внутреннее чувство подсказывало, что кем бы ни был этот воин, Октавиан весьма заинтересуется его появлением в Риме. За время пока Варрен не догнал всадницу, Ливия приказала одному сопровождающему поскакать вперед и предупредить об их скором прибытии. Император наверняка поймет, что его фаворитка просто так бы не вернулась в столицу раньше намеченного срока и обязательно отложит все второстепенные дела для личной встречи с девушкой и загадочным воином. - Сообщи ему, что это дело крайней важности, к вечеру мы войдем во дворец. Пусть удвоит охрану и устроит стол с яствами для моего гостя. Легионер послушно кивнул и сильно ударил коня по бокам. Испуганное животное вмиг сорвалось с места и мужчина со срочным посланием, исчез в направлении Рима. Тем временем Марк поравнялся с Дочерью Рима. Четверо оставшихся римских воинов сомкнулись, по двое сзади и спереди, защищая в опасной ситуации свою хозяйку и ее знакомого от внезапной атаки. Хотя, нужно заметить, что Ливия могла бы и в одиночку справится с любой попыткой покушения на жизнь, но недоверие к Марку и необыкновенность событий последних часов подтолкнули ее к решению о дополнительной охране…Заодно и за Варреном присмотрят, может они видели или слышали про него… - Как далеко отсюда до Рима? Вопрос слегка удивил девушку, и она в недоумении посмотрела на спутника. У Чемпионки проскочила мысль, что Марк умело притворяется, чтобы заполучить доверие воительницы и показаться менее осведомленным и более слабым, чем он есть на самом деле. Ливия прекрасно знала, что римских шпионов обучают тщательно подбирать слова, выражать любое псевдо чувство и врать буквально с непроницаемым лицом. Но речь статного воина и правда звучала безобидно и, в ней не было, ни доли фальши или лжи. - До Рима пешим идти около двух дней пути, но наши скакуны полны сил и мы доберемся в столицу уже к ночи. Она ободряюще улыбнулась и, посмотрев вокруг на однообразные деревья и густые заросли, отбросила последние тревожные мысли, а затем вернулась к разговору с Марком. -Я сбился с пути. Похоже, я слишком давно не был дома. Воительнице эта история показалась более чем странной, хотя это и объясняло доспехи, надетые на Варрене и его гордую военную выправку, но по какой-то непонятной причине в голове картина всего происходящего не могла сойтись, словно в мозаике событий, которую она сейчас пытается собрать, не хватает огромного куска. Римской Чемпионке, обладавшей довольно острым умом и не менее заточенным на ядовитые слова язычком, хотелось с помощью силы и меча заставить Марка рассказать ей все без утайки, хотя она прекрасно понимала, что в данном случае яростью и угрозами добиться ничего не удастся. Человек, который ради завершения долга идет на прием к самому императору, перед этим потеряв весь свой отряд, не будет после глупых фраз Дочери Рима распинаться и раскрывать все свои тайны. -Разбойники в последнее время слишком настырны, госпожа. Я как раз видел неподалеку их убежище – вмешался в разговор, скакавший перед ними легионер – Истинные дьяволы, порой похуже галлов будут. Мужчина хотел было продолжить, но был одарен таким унижающим взглядом светло-голубых глаз, что в секунду проглотил язык вместе с не сказанными словами. - Ты храбрый человек, раз не уступил разбойникам даже после смерти людей. Думаю, Император оценит твое старание и выслушает любую просьбу с наибольшим почтением. – обратилась Ливия к Марку и медленно кивнула головой, словно размышляя о чем то, а потом слегка наигранно отвела глаза в сторону. Неожиданно девушке показалось, что в кустах кто-то зашевелился, однако охрана как ни в чем не бывало, уверенно вела коней дальше по дороге. Переведя взгляд, она краем глаза наблюдала за подозрительным местом. Ее опасения и догадки подтвердились, в кустарнике явно находился человек и упорно следовал за отрядом, стараясь не показываться на глаза легионерам и легендарной чемпионке. Но излишнее любопытство сгубило и его, Ливия неожиданно для преследователя оттолкнулась руками от седла и, перекувырнувшись в воздухе приземлилась совсем рядом с неизвестным, обнажая гладиус. - Именем Римской Империи, выходи и возможно я дарую тебе свободу. Через мгновение из кустов послушно вылез совсем маленький мальчик, он еле выговаривая слова поклонился и упорно бормотал себе что-то под нос. -..хочу служить… буду убивать вместе с вами.. разбойников, циклопов и кентавров… очень храбрый..ненавижу лжецов…Элай крадет нашу надежду…Убивать мальчика не входило в планы Ливии, так как времени даже на мелкие дела, сейчас не было, а еще ее приятно удивило желание мальца сражаться ради Рима. Она вытащила из наручей один из своих кинжалов и великодушно сунула в руку мальчика. - Через пять лет придешь во дворец и покажешь этот кинжал, тогда и посмотрим, будешь ли ты убивать. Потеряв последний интерес к отчаянному малышу, девушка развернулась и ловко вскочила обратно на своего породистого коня. Весь отряд вновь тронулся в путь, мальчишка долго смотрел им вслед, не шевелясь, держа на вытянутых руках драгоценный подарок самой предводительницы римских легионов. Внешне спокойная Ливия, не понимавшая, зачем именно она снизошла на такой несвойственный ей поступок, внутри была разгневана и расстроена одновременно. Все эти тайны и загадки речей Марка не давали молодой воительнице покоя, вновь и вновь завладевая ее сознанием.

Антоний: Антоний в жизни бы не признал этого вслух, но присутствие чужих солдат за спиной его изрядно нервировало и раздражало. Конечно, Ливия взяла с собой своих людей исходя из соображений безопасности, но он чувствовал себя так, будто его ведут в Рим под конвоем. Что, вобщем-то, было не слишком далеко от истины. Ливия хоть и держалась с ним вежливо, но ее недоверие Антоний спиной чувствовал. Да еще и умчавшийся вперед солдат… Антоний хоть и не слышал, что именно приказала ему Ливия, но не сомневался, что тот отправился доложить об их приезде. Он сам бы, наверное, сделал тоже самое. Что ж, по крайней мере, ему хватило ума не называть свое настоящее имя. Вряд ли Октавиан лично знал примипила тринадцатого легиона Цезаря… Так что предупреждение не поможет, эффект неожиданности по прежнему на его стороне, но это пожалуй, единственное его преимущество, да и то, воспользоваться им он может только один раз. И по-хорошему, стоило бы выяснить побольше о том, что сейчас происходит, вместо того чтобы действовать наобум, но выбора у него уже не остается. Он сам потребовал встречи с Октавианом, ему просто не пришло в голову ничего другого, и теперь отступать уже поздно. Ливия со своими людьми не даст ему свернуть с этого пути… Что ж, значит, так тому и быть. Ему есть, что сказать этому маленькому самозванцу. Октавиану придется его выслушать, а там… Там видно будет. Тем временем, подал голос один из легионеров, их сопровождавших, и Антоний понял, что его придуманная на скорую руку легенда вполне вписывается в сегодняшние реалии. В окрестностях Вечного Города по-прежнему неспокойно. Некоторые вещи остаются неизменными, сколько бы времени ни прошло. Антоний украдкой подмигнул легионеру, тут же стушевавшемуся под взглядом Ливии, и, чуть легкомысленным тоном ответил: - Поверь моему опыту, солдат, ни один варвар, - а я видел их достаточно, в том числе и галлов, - не может сравниться с истинным римлянином. Так что, если когда-нибудь тебе придется выбирать себе противника – лучше выбери галла, не прогадаешь. И, повернувшись к Ливии, уже серьезно добавил: - Знаешь, я очень на это рассчитываю. Я думаю… Сказать, что именно он думает, Антоний не успел; столь явная настороженность Ливии и ее столь неожиданный кульбит заставили и его напрячься. Ладонь машинально легла на рукоять меча, но клинок так и остался в ножнах. «Противником» Ливии оказался всего лишь ребенок. Боги, до чего же Октавиан и такие как Ливия довели его страну, что даже дети рвутся в бой... Антоний покачал головой и отвел глаза. Смотреть на разворачивающуюся перед глазами сцену было тягостно. Мальчик чем-то напомнил ему его сына, ему было столько же, когда он видел его в последний раз. Когда это было? Даже по его меркам слишком давно… Тем временем Ливия потеряла интерес к мальчику, и их отряд тронулся в путь. Антоний украдкой бросил взгляд на нее, но ничего не сказал. Некоторое время они ехали в молчание. Тропа свернула, проходя между холмами, потом еще раз и вскоре вывела их на вымощенную серым камнем дорогу, которую он узнал и, наконец, понял, где они находятся. - Ну наконец-то, хоть что-то знакомое, - улыбнулся он. – А то я уже начал думать, что за время моего отсутствия здесь все изменилось до неузнаваемости.

Livia: Все всадники ехали почти половину пути в нагнетающем молчании, а их предводительница казалась чем-то опечаленной. Глаза мальчика не давали ей покоя, когда то и Ливия пришла с таким же настроем и просьбой к самому Октавиану, но тогда император не воспринял всерьез желание маленькой разбойницы, и не увидел в этом поступке тайную мечту всей жизни - стать сильной и ловкой Чемпионкой. Девочка тогда жутко обиделась и если бы не вмешательство божественных сил, в лице Бога Войны, то наверняка сбежала странствовать по миру в поисках опасных приключений. Но конечно все получилось гораздо лучше, учеба под чутким присмотром Ареса и желание доказать свою непобедимость влекло девушку все дальше в сети ярости, злобы и бессмысленного кровопролития. Все эти Элайцы, крестьяне и амазонки были лишь очередным поводом проявить свое величие, а заодно нагнать страху на всех обитателей Империи, занося свое имя на страницы истории кровавыми буквами. Собранный наспех отряд тем временем уже вышел почти к самому Риму, о чем свидетельствовала дорога вымощенная тяжелыми камнями. Кони звонко стучали копытами по новому настилу, а их всадники заметно оживились. Антоний с добродушной улыбкой узнал эти места и обратился к Чемпионке или же просто высказал радостные мысли вслух. – А то я уже начал думать, что за время моего отсутствия здесь все изменилось до неузнаваемости. Дочь Рима усмехнулась, мужчина и вправду обрадовался знакомым местам рядом с римской столицей. Про себя она отметила, что даже у мстителя желавшего покарать давнего обидчика, при приближении к заветной цели нет такого искреннего блеска в глазах, а значит это еще один факт в пользу доверия к случайному спутнику. - Видно вы и вправду тут давно не были, сколько себя помню, лес у стен Рима всегда был таким безграничным и простирался вдоль дороги. Вскоре под ровный топот лошадей, шестеро людей достигли высоких стен окружавших основной город и отделявших Рим от незванных гостей из ближайших деревень. Вдалеке показались широкие ворота с охраной, которые завидев заранее приближение фаворитки, с тихим скрипом начали открывать массивные двери. Ливия и Варрен беспрепятственно вьехали в Рим, на белоснежных из-за красивейших зданий архитектуры, улицах которого ни смотря на поздний час, все еще толпился усталый народ. - Дворец находится в самом центре и нам придется проехать по главной улице. обратилась Ливия к Марку только для того, чтобы он не забывал об ее близком присутствия и давящая тишина вновь не сковала отряд.

Антоний: Антоний лишь задумчиво качнул головой. Он наконец-то сориентировался и понял, где именно они находятся, но первая радость узнавания быстро угасла, сменившись печалью. Он знал эти места, и знал хорошо. Дорога, по которой они ехали, называлась Фламиниевой, она начиналась от врат Вечного Города и вела далеко на север, и он в свое время изъездил ее вдоль и поперек, один, с друзьями и братьями, с легионами… Он помнил аллеи деревьев вдоль нее и молодую поросль за ними, но сколько же лет должно было пройти, что они успели превратиться в густой и величественный лес, доходящий, по словам Ливии, аж до самых стен Рима? По самым скромным подсчетам выходило никак не меньше двух-трех десятков лет. Это много, чудовищно много. Неудивительно, что здесь все так изменилось. Интересно, кто из тех, кого он знает и помнит, все еще живы? Вряд ли многие. Время жестоко. Крон, безумный владыка времени, да что же ты такое сотворил? Зачем? Я ведь просил тебя совсем не об этом… Город встретил их мрачным величием своих стен и наглухо запертыми воротами, впрочем, тут же распахнувшимися перед ними. Чего же так боится Октавиан, что держит врата города закрытыми даже днем? А ведь не похоже, что Рим сейчас на осадном положение, если не считать того, что сотворила Ливия со своими людьми в той злополучной деревне, где они встретились, вокруг было до странности тихо и мирно. Сам город, вопреки его опасениям, изменился не так уж сильно. Улицы, по которым они ехали, были вполне узнаваемы. Некоторые старые постройки и сооружения исчезли, и на их месте были воздвигнутые новые, ничуть им не уступающие, улицы по прежнему были грязными и узкими, вокруг, не смотря на то, что день уже клонился к вечеру, по прежнему толпилось множество народу, стены домов по прежнему пестрели граффити, и даже склонявшиеся в них имена по прежнему были ему знакомы. Давний римский обычай передавать не только родовые, но и личные имена от отца к сыну позволял создать вполне убедительную иллюзию бессмертия. Антоний криво улыбнулся. Может быть, город и его окрестности сильно изменились, но изменить людей, в нем живущих, намного сложнее, и вряд ли Октавиан в этом действительно преуспел. А значит, если он хоть что-то понимает в происходящем, Вечному Городу нужна только искра, чтобы вспыхнуть… Может быть, именно поэтому он здесь? Этот, вобщем-то совершенно безосновательный вывод, наполнил его уверенностью. И когда перед глазами появились мраморные стены незнакомого, явно воздвигнутого совсем недавно, в его отсутствие, строения, которое явно не могло быть ничем другим, кроме как императорским дворцом, Антоний был совершенно спокоен. Жребий брошен, и раз он здесь, то в этом обязательно должен быть какой-то смысл, и рано или поздно он ему обязательно откроется. Иначе и быть не может.

Livia: Всадники медленно шли по мощенным внутренним улицам Рима. "Охрана" Чемпионки уныло молчала, боясь высказать еще какую-нибудь глупость и поймать на себе разгневанный взгляд хозяйки. Сама же Ливия, гордо расправив плечи настолько это было возможно сидя в седле, осматривала свои будущие владения. Теперь уже не для кого было не секрет, что возлюбленная Октавиана является и прямой наследницей всех земель Римской Империи, а значит, вскоре границы гораздо расширятся за счет планируемых набегов кровожадной римской предводительницы. Не то, чтобы Дочь Рима особенно радовалась перспективе управлять государством и решать мелкие проблемы, просто она обязательно свалит все это на своих помощников, а сама отправится в дальние путешествия в погоне за славой и величием. Равномерный стук копыт и все та же странная тишина сопровождали небольшой отряд в их не длинном пути. Солнце уже лениво клонилось к закату, а люди разбредались по белоснежным расписным домам. Через пару широких улиц и переходов, вся компания приблизилась к самому дворцу императора, что был центром всего города и отражал все великолепие и богатство империи. Большой фасад, крупные ступени из светлого мрамора, многочисленные памятники, один из которых кстати отображал Ливию победоносно вскинувшую руку вверх на арене. Что уж говорить, Октавиан действительно обожал и гордился славой своей подчиненной. Дочь Рима остановила коней около самых ступеней и с полуулыбкой обратилась к Марку. - Сейчас мы пойдем к моему Императору, но прошу тебя, не занимай у него много времени, он сейчас весьма занят. Быстрым грациозным прыжком она соскочила со своей лошади и передала поводья оставшейся охране. Напоследок, она приказала всадникам напоить и накормить коней, а их самих не дожидаться. Все таки если Варрен говорит правду, то Октавиан не пожалеет для желанного гостя постель и сытный стол. Но если Марк окажется предателем, то лошадь для обратного пути ему точно не понадобится, император, хотя и славится своим великодушием, но врагов не прощает никогда и подвергает их суровой каре за все преступления против Рима. Подождав пока Варрен слезет со своего коня, Ливия развернулась и начала подниматься по ступеням. Воительницу терзали мысли, что миссия Марка может быть на самом деле гораздо сложнее и глубже, чем это может показаться на первый взгляд. Перед самым входом их встретили два воина в начищенных латах, они увидели фаворитку и не слова ни спрашивая, отворили массивные двери, ведущие во дворец. Внутри, как и всегда веяло богатством и роскошью, золотые вазы, драгоценные камни, статуи богов и великих поэтов украшали каждое созданное из мраморных плит помещение. Ливия посмотрела на Марка, казалось он и не удивлен такому великолепию покоев и залов императорского дворца, хотя Октавиана давно обвиняли в излишнем пристрастии к всяческим украшениям и дарам. Просторный зал для личных приемов у Императора находился в самом конце длинного коридора, а у самой двери стоял тот самый воин, которого девушка посылала предупредить об их приезде. Как только Варрен и Дочь Рима приблизились, он громко произнес. - Император ждет вас, госпожа! Ливия вошла первой и поманила Марка за собой пальцем. В огромном зале, расписанном руками не одного мастера, в самой середине на своем золотистом троне сидел Император. Чемпионка слегка склонила голову в знак приветствия и объявила. - В захваченной деревне, я встретила этого человека, он утверждает, что у него к вам очень важное дело. Затем она сделала два шага назад, предоставив тем самым право слова новому знакомому.

Антоний: Роскошь императорского дворца, издалека почти незаметная, все больше и больше бросалась в глаза по мере их приближения. Антоний скользнул оценивающим взглядом по разукрашенному фасаду и статуям, обрамляющим лестницу главного входа, и тихо присвистнул, не сумев скрыть удивления. Да, такого он не видал даже в Александрии, по праву считавшейся в те времена жемчужиной всего средиземноморья… Впрочем, его замешательство долго не продлилось. Голос Ливии заставил его вернуться к реальности, напомнив, зачем он здесь, и в следующий миг лицо Антоний стало непроницаемым, а глаза похолодели. - Сейчас мы пойдем к моему Императору, но прошу тебя, не занимай у него много времени, он сейчас весьма занят. - Конечно, - кивнул он и, последовав примеру Ливии, легко спрыгнул на землю. И мысленно добавил: «Не сомневайся, твой император, как бы там он ни был бы занят, найдет для меня ровно столько времени, сколько потребуется.» Они молча поднялись по ступеням и беспрепятственно вошли внутрь. Их никто не сопровождал; Ливия уверенно вела его по дворцовым переходам. Антоний внимательно смотрел по сторонам, но отнюдь не окружавшая их роскошь привлекала его внимание. Он старательно считал коридоры и переходы, ответвляющиеся от того, по которому они шли, и, еще внимательнее, охранявших дворец стражников. Этого требовала элементарная осторожность, впрочем бессмысленная; осозновал Антоний это или нет, но сейчас он добровольно полез в логово хищника, имевшего все основания не питать к нему добрых чувств. Их цель оказалась в самом конце коридора; лицо стоявшего у дверей стражника показалось смутно знакомым, и Антонию понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, где он его раньше видел. Солдат Ливии, которого она отправила вперед сообщить об их приезде. Машинально коснувшись рукояти меча, Антоний следом за Ливией вошел в тронный зал. И замер, пораженный. Он помнил Октавиана совсем мальчишкой, щенком, вечно путающимся под ногами и лезущим не в свое дело, что в прошлом не раз давало ему повод для насмешек. Но, человек, сидевший на троне, был ему незнаком. Он выглядел намного старше его самого; пожилой, грузный, с ничего не выражающим лицом и усталым взглядом… Прошедшие годы не были к нему милостивы, и каждый из них оставил след на лице Октавиана, сделав его удивительно похожим на его двоюродного деда и, если то завещание действительно было подлинным, приемного отца, и от этого их сходства Антонию стало не о себе… - Аве, Цезарь! Слова сорвались с губ помимо воли, а собственный голос показался хриплым и чужим. Это отрезвило. Антоний качнул головой, прогоняя замешательство. Шагнул к Октавиану. Зло улыбнулся. Шаг. Еще один. Злость привычно закипала в его душе, кружа голову, заставляя кровь быстрее бежать по венам… Злость заставила его собраться и стряхнуть вызванное растерянностью оцепенение, злость заставила его вернуться к привычному в их общение, если это можно было так назвать, тону и обращению. - Ведь так тебя теперь называют, мальчик? Помнишь меня? А мои легионы, ушедшие на морское дно, из-за твоего предательства, все эти годы не тревожили твой покой? Не снились по ночам? Нет? Какая жалость, это так… несправедливо. Я требую сатисфакции. Здесь. Сейчас. Древняя формула старинного, почти позабытого обычая вызова на поединок прозвучала, но только от Октавиана зависело, будет ли принят этот вызов.

Livia: Действия в зале стали развивать слишком быстро даже для молниеносного сознания Ливии. Марк неожиданно для девушки при виде Октавиана, вальяжно сидящего на своем троне, озлобился, как шакал или волк и, широкими шагами начал приближаться к центру зала. Как же теперь Дочь Рима жалелела, что не оставила этого незнакомца в той полуразрушенной деревне или хотя бы, как следовало по обычаям, отобрала оружие перед аудиенцией с самим императором. От обиды на свою собственную глупость римская воительница закусила губу и посмотрела на реакцию названного отца. - Ведь так тебя теперь называют, мальчик? Помнишь меня? А мои легионы, ушедшие на морское дно, из-за твоего предательства, все эти годы не тревожили твой покой? Он назвал правителя мальчиком? Но как это возможно, Варрен был явно моложе своего теперешнего собеседника и даже в сыновья ему годился. Император сохранял ледяное спокойствие, хотя было заметно, как расширились его глаза от удивления. Он наверняка не ожидал увидеть этого человека здесь и сейчас, но почему-то даже после таких слов не окрикнул охрану. Дочь Рима положила ладонь на витую рукоятку меча торчащую из ножен, но Октавиан лишь покачал головой, в знак того,что это его личное дело и помощь фаворитки ему пока что не нужна. Впервые вижу отца в таком волнение и даже немного в панике. Я требую сатисфакции. Здесь. Сейчас. Сатисфакция. Месть за оскорбление чести. Конечно было бы удивительно, если император в силу своего важного положения ни разу в жизни не нанес кому- либо душевную рану в виде оскорбления. Но само появление этого молодого человека у трона уже престарелого правителя весьма подозрительно. Насколько помнила Ливия из рассказов, Октавиан завладел троном по наследству от самого легендарного Цезаря и с честью носил свое имя, никогда не позоря и не оскорбляя память предков, мудро распоряжаясь данной властью и блистательно управляя Римом. - И тебе аве,благородный Антоний. Антоний? Так это тот самый Марк Антоний, легендарный генерал, армия которого потерпела сокрушительное поражение, по весьма странным обстоятельствам. Но как он сохранил молодость и силы спустя столько лет, когда о нем помнят только по сохранившимся рукописям и рассказам старцев когда то воевавших под его руководством? Разозленная Ливия из-за того, что ее нагло обвили вокруг пальцев, скрыв настоящее имя, вынула гладиус и встала между императором и Антонием. - Кто бы ты ни был, хоть солдат, хоть генерал.Ты не притронешься в моему императору, пока жива я. Пылающая ярость и злость захватила разум девушки, она буквально привела злейшего врага в свой дом и позволила приблизиться к Октавиану. За ошибку надо заплатить, она обязана теперь остановить Марка. - Нет, Ливия, стой. - Император сошел со своего трона и подошел ближе. Неужели он примет вызов этого безумца, рискнет жизнью ради долго. Это благородно, но отнюдь не разумно.

Антоний: На лице императора не дрогнул ни один мускул, только глаза удивленно расширились, выдавая его изумление. За годы, прошедшие с их последней встречи, Октавиан научился держать лицо и скрывать свои чувства. Сколько же их у него было? Судя по его лицу – лет двадцать пять, может даже и больше… Для Октавиана прошла целая жизнь. За это время можно было научиться сдержанности, повзрослеть, успокоиться и остыть, похоронив и предав забвению былую вражду. Ведь ненавидеть можно только живых… Но у Антония не было этих лет; для него разгром у мыса Акциума был только вчера. Крон исцелил его тело, но не душу… Владыка Времени лишь слегка приглушил боль поражения, поманив его иллюзией, что все поправимо, что все еще можно переиграть. Но эта иллюзия лопнула, как мыльный пузырь, не выдержав прямого столкновения с реальностью. Все уже произошло, и он уже ничего не может исправить. Слишком поздно. Те, кто клялся ему в верности, кто верил ему, кто сражался с его именем на устах, давно мертвы. Их тела усеяли морское дно, их кости давно истлели, а Рим, уже не в первый раз, отрекся и забыл о них. И он тоже должен был быть там, среди них. То, что он до сих пор жив – нелепая случайность… И единственный его шанс отомстить. За нарушенные клятвы, за несбывшиеся надежды, за поруганную честь… И, быть может, с его стороны было не слишком справедливо винить во всем Октавиана, ведь Антоний никогда, ни на одном суде, не смог бы доказать, что именно Октавиан был тем, кто сливал его планы противнику… Но Антонию было плевать на доказательства. В его глазах Октавиан был виновен и должен был умереть. И если это будет последнее, что он сделает в этой жизни… Что ж, да будет так. Впрочем, не похоже было, что Октавиан готов принять его вызов. Вместо него отреагировала Ливия: - Кто бы ты ни был, хоть солдат, хоть генерал. Ты не притронешься в моему императору, пока жива я. Она стояла между ним и Октавианом, а острие ее меча было направлено в его сторону, вынуждая его серьезно относиться к ее словам. Антоний уже видел ее в деле и понимал, что если дело дойдет до схватки, то маловероятно, что он сможет одержать верх. Но это уже не могло его остановить. - Не становись на моем пути, Ливия, мне не хотелось бы причинять тебе зло. Ты тут ни при чем. Это личное дело между мной и твоим императором, - негромко произнес он, даже не притронувшись к оружию. Стоит ему схватиться за меч – и у него будет лишь несколько секунд, пока не отреагирует ни сама Ливия, ни стража, ждущая лишь малейшего угрожающего жеста с его стороны. Или приказа императора. Но Октавиан почему-то медлил, и вместо того чтобы произнести нужные слова, сдержал и Ливию, и, едва заметным жестом - стражу, и шагнул к нему, сокращая дистанцию. Неужели он готов принять его вызов? Если да, то он сильно изменился за это время… Но что-то подсказывало – вряд ли. Октавиан что-то задумал. Но это не имеет значение, еще несколько шагов, и можно будет попытаться… И даже Ливия не успеет ему помешать. - Ну так что, ты принимаешь мой вызов? Или позволишь женщине себя защищать?

Livia: Ослушаться приказа своего названного отца, значит наслать на себя кару и гнев повелителя, но рисковать жизнью единственного живого родственника римская воительница не собиралась. Поэтому ни смотря на оклик Октавиана Ливия не убрала верный гладиус, а лишь сильнее сжала рукоятку, она не привыкла шутить и одна нечаянная смерть не изменит теплого отношения между императором и Чемпионкой. Ей хотелось исчезнуть из зала, очутиться в том пекле сражения, что проходило совсем недавно в деревне, сражаться за честь на кровопролитной арене, но уж точно римская воительница не когда бы не пожелала повторения этой невероятной сцены, бурлящей теперь прямо на ее глазах. Раньше Ливия никогда не видела императора таким озлобленным и пораженным одновременно. Зрелый мужчина на мгновение опять превратился в неопытного юнца и девушке показалось, что Октавиан примет вызов и буквально бросится на неожиданного гостя. - Не становись на моем пути, Ливия, мне не хотелось бы причинять тебе зло. Ты тут ни при чем. Это личное дело между мной и твоим императором, Едва заметная нервная улыбка проскользнула на лице воительницы. Если дело так или иначе косается ее отца, то никакие законы и долг не смогут остановить ее меч в сантиметре от тела убийцы. Зачем именно Октавиан остановил ее? Сам император не сражался уже с два десятка лет, а может и больше, по крайней мере сама Ливия ни разу не видела, как названный отец упражняется с обычным оружием. - Ну так что, ты принимаешь мой вызов? Или позволишь женщине себя защищать? Охранники, ослушавшись приказа императора, медленно направились прямиком к Антонию, но Дочь Рима не собиралась предоставлять шанса обычным воякам, чтобы они даже ненароком не смогли испортить ее прямой долг перед Империей. Убьет Марка именно она, потому, что само появление этого мужчины в Риме и во дворце произошло по ее вине, Ливия неосмотрительно привела убийцу прямиком к жертве, но теперь последнее решающее действие все равно будет за ней. Неожиданно даже для самой Чемпионки, Октавиан властным движением отнял у нее гладиус и, недолго думая, подошел к Антонию. Последние слова Марка явно задели горделивого правителя за живое, гнев манипулировал сознанием Октавиана, довольно умело он перехватил клинок в правую руку и приблизившись совсем близко к мужчине, колющим ударом загнал острие в бедро Антония. - Это действительно только наше с тобой личное дело и пора бы его закончить раз и навсегда. Ошеломленная и обезоруженная Ливия наблюдала за действиями своего императора и не могла пошевелиться. Время уничтожающе медлительно текло и, казалось, каждая секунда занимала практически вечность. Октавиан отошел на два шага назад и с мстительным выражением на лице созерцал, как из оставленной гладиусом Чемпионки раны вытекает красная густая жидкость. Конец наступил так же быстро, как и развивались все суматошные события этого дня. Когда-нибудь приход Марка Антония забудется, но в памяти девушки поведение и те злые глаза Октавиана останутся скорее всего навечно, до конца ее дней.

Антоний: Его подвела самоуверенность. Подсознательно, вопреки логике, здравому смыслу и собственному зрению, в котором у него не было причин сомневаться, Антоний по-прежнему не воспринимал Октавиана всерьез. Хоть и сделал все, чтобы вывести его из себя, спровоцировать хоть на какую-то реакцию. И ему это удалось. Вот только такой прыти от Октавиана он почему-то не ожидал… Все закончилось очень быстро – выпад противника, который он не успел отбить, вспышка боли, собственная контратака, так и не достигшая цели – Октавиан просто отступил назад. Антоний шагнул, было, к нему, но колени подкосились… Старый, испытанный не в одном бою меч вдруг стал слишком тяжелым для его руки, Антоний перехватил рукоять обеими руками, пытаясь удержать оружие, но пальцы не слушались, и клинок бессильно звякнул о каменные плиты. Краем глаза он уловил какое-то движение – в дело вмешались стражники-преторианцы, но отреагировать не успел. Последнее, что он запомнил – потрясенное лицо Ливии, вдруг показавшееся таким закомым… Он проснулся от собственного крика. Резко сел на кровати, жадно хватая ртом воздух. Сердце колотилось как бешеное, руки дрожали. Он обхватил себя руками за плечи, сделал глубокий вдох, пытаясь заставить себя успокоиться. Некоторое время спустя ему это удалось. Серый предутренний свет вползал в распахнутое окно каюты, пол едва заметно покачивался под ногами. Антоний медленно подошел к окну, выглянул наружу. Огни Александрии были едва различимы сквозь густой туман… Не было, ничего этого не было. Не было ни проигранного боя, ни явления старого бога, ни безумного мира будущего, в котором ему не было места… Это был лишь сон, плод его не в меру буйного воображения и загнанного глубоко в подсознание страха, в котором он не признавался даже самому себя. Ничего этого не было… И не будет, если он сейчас отступит. Не вступит в битву, а отведет флот на восток, к берегам Сирии, там у него остались друзья, его поддержат. Нельзя верить Египту, да он и не должен, у него есть выбор… Нет, внезапно понял Антоний. Никакого выбора у него нет. Если он сейчас отступит без малейшей видимой причины, просто потому, что ему приснился плохой сон, то он никогда не вернется домой. Второго такого шанса у него не будет. А значит… Значит, нужно атаковать. Сейчас. И будь что будет... The End.



полная версия страницы